Обычный
Крупный
Очень крупный
A
A
A

Интервью / 28 окт. 2014 г.

Интервью Министра Правительства Москвы, руководителя Департамента здравоохранения города Москвы для канала «Москва 24». Тема: «Как повлияет оптимизация здравоохранения на врачей»

Москва 24

http://www.m24.ru/videos/65791

Чего ждать от оптимизации и модернизации системы столичного здравоохранения пациентам и врачам поликлиник, а также за счет чего за последний год вырос объем платных услуг в больницах, в интервью телеканалу "Москва 24" рассказал министр правительства Москвы, руководитель департамента здравоохранения Алексей Хрипун.

-Алексей Иванович, сегодня мы с Вами обсуждаем реформирование столичного здравоохранения, его оптимизацию. Насколько мне известно, Вы лично называете это «модернизацией». Плохая информированность в этом вопросе вызвала волну негодования среди части пациентов и врачей. В свою очередь, заместитель мэра Леонид Михайлович Печатников сказал, что активных действий по реформированию пока не предпринимается, хотя уже были проведены некие независимые исследования, которые выявили ряд слабых мест в системе столичного здравоохранения. Что это за слабые места?

- Слабые места нам известны достаточно давно, ведь к модернизации столичного здравоохранения мы приступили в 2011 году. На самом деле это более правильное слово, нежели реформа или оптимизация. Слабые места заключались и заключаются частично в том, что в течение десятилетий сформировался перекос между объемами оказания медицинской помощи в больницах и в поликлиниках. Основная часть диагностических и лечебных ресурсов была сосредоточена в больницах. Поэтому госпитализация в стационар для обследования стала для нас обычной вещью, хотя нашим зарубежным коллегам это было удивительно. Кроме того, в связи с тем, что поликлиническая помощь была недостаточной и ресурсы в этом секторе здравоохранения были ограниченными, скорая помощь «латала дефекты» поликлинической помощи и выполняла не совсем свойственные ей функции. Эти дисбаланс, диспропорции – слабые места нашего здравоохранения.

Например, возьмем коечный фонд. На начало 2011 года у нас в столице было 82 000 коек. Когда мы провели эксперимент в 2012 году и перестали связывать в ряде больниц длительность пребывания пациента на больничной койке с понятием «завершенный клинический случай» (который оплачивается страховой компанией), то увидели, что эти больницы пролечили больше больных, примерно на 25-30%, чем когда пациент должен был пролежать на койке строго определенное количество дней. Отсюда сам собой возник вывод, что 25-30% коечного фонда использовалось до этого не эффективно.

Нужно оставить те койки, которые необходимо иметь для того, чтобы, не снижая доступности и качества оказываемой помощи, выполнять ту же самую работу, но с меньшими ресурсами. За последнее время большинство лечебных учреждений были переоборудованы по последнему слову техники. В учреждения, которые мы сейчас рассматриваем в качестве объектов возможной модернизации и присоединения к другим больничным комплексам, тоже было поставлено современное оборудование и оно работает, пациентам оказывается помощь.

Возьмем больницу №63, которая была реорганизована, присоединена к Первой Градской больнице в связи с тем, что на базе больницы №63 реализуется инвестиционный проект. По результатам этого проекта Москва получит возможность оказывать за счет инвесторов бесплатную помощь москвичам (по условиям договора не менее 40% пациентов). Новая современная больница будет работать, как любая другая, только с той разницей, что она будет построена не за государственные средства. При этом существующий комплекс больницы №63 и тот, который будет модернизирован, будет являться собственностью г. Москвы. Таким образом, с учетом этого инвестиционного проекта, больница №63 была присоединена к Первой Градской больнице, оборудование, которое было в больницы №63 частично перенесено в Первую Градскую, а кадровые ресурсы (врачи и сестры) значительной частью также переместились в Первую Градскую, где тогда открывался кардионеврологический комплекс, а частью нашли работу в учреждениях Москвы. Таким образом, на конкретном примере, я иллюстрирую, что оборудование, которое было поставлено в те или иные учреждение не пропадает и оно востребовано.

- Известно ли на сегодняшний день, какие медицинские учреждения станут базовыми? В каких лечебных учреждениях будут формироваться многопрофильные медицинские центры?

- Многопрофильные больничные комплексы фактически уже сформированы. В Москве 65 больниц, из них 45 больниц работают в ОМС. Работу 34-х из этих 45-ти больниц мы активно анализируем, смотрим, насколько эффективно они работают, насколько удовлетворяют существующую потребность. При этом мы исходим из реальной ситуации. Возьмем конкретный пример. В состав Боткинской больницы (единое юридическое лицо) влились офтальмологическая монопрофильная московская больница и больница №19. Они все находятся рядом, и реорганизация произошла совершенно по понятным, очень логичным причинам. Современная офтальмология ориентирована на амбулаторную хирургию (микрохирургия глаз). Нет необходимости укладывать человека на несколько дней в стационар. Основной объем оперативных вмешательств у этих пациентов можно выполнять амбулаторно. Существует ряд пациентов, в основном пациенты пожилого возраста, страдающих сопутствующей патологией, которые могут иметь какие-то проблемы в раннем послеоперационном периоде. Тогда госпитализация таки больных целесообразна, но их немного. Будет гораздо эффективнее, если офтальмологические койки войдут в состав многопрофильной клиники.

-Начнут ли медучреждения бороться за пациентов, которые хотят получить лечение в рамках ОМС?

-Они должны это делать. Элемент конкуренции необходим, но во главе угла - интересы пациента. Например, возьмем больницы №61 и №53 г. Москвы. Эти больницы обращают на себя внимание тем, что коечный фонд там заполнен недостаточно. Почему? Видимо потому, что пациенты перестали стремиться к госпитализации в эти клиники. Если так, то, согласитесь, нужно реорганизовать это учреждение путем присоединения к более крупной и успешной клинике для того, чтобы объединить общий ресурс, уточнить маршруты движения больных, перераспределить коечный фонд и использовать его более рационально.

- Не повлияет ли модернизация на доступность бесплатной медицины?

-Если взять наш пример, то нынче больница №19 и Боткинская больница – единое юридическое лицо. При этом, профилей в больнице №19 совсем немного (терапия, кардиология и нейрохирургия), а Боткинская больница - это огромный, колоссальный ресурс, крупнейшая в Москве многопрофильная клиника, которая совершено точно может пролечить дополнительных больных на собственном коечном фонде и в гораздо более достойных условиях. Например, нейрохирургия - самый большой коечный фонд в Боткинской больнице. Там выполняется весь спектр вмешательств. Нейрохирурги же больницы №19 могут работать в основном подразделении Боткинской больницы, в других операционных, с другими реанимационными койками, в других условиях санитарно-эпидемиологического режима. В этом случае возникает вопрос: зачем больных госпитализировать в больницу №19, если есть Боткинская больница, которая способна выполнить эти объемы более качественно и на совершенно другом уровне?

- Но, согласитесь, что с каждой больницей и лечебным учреждением - попадет оно под модернизации или нет - надо разбираться детально?

- Вы говорите принципиально важную и правильную вещь. План планом, но аналитика аналитикой и без нее нельзя. Любое наше решение аналитически защищено. Лет 10 назад я был в командировке в одной из клиник Австрии, занимающейся травматологией и ортопедией. Я провел там один операционный день. К 14 часам дня хирурги на одном операционном столе выполнили 6 эндопротезирований бедра и коленного сустава. Моему удивлению не было предела потому, что это было необычно. В наших больницах тогда за тот же период времени проводили 1-2 подобную операцию на одном столе. Но сейчас ровно так же, как австрийские коллеги стали работать некоторые ортопедические клиники в Москве. Почему это стало возможным? По той причине, что сконцентрирован ресурс. Есть возможность установить необходимое медицинское оборудование, отработаны технологии транспортировки больных, отработана технология обезболивания. Реальность сегодняшнего дня – это 5-6 операций но одном столе. Соответственно, увеличивается доступность. Когда мы концентрируем ресурсы и, используя эти ресурсы, работают грамотные люди, которые каждый день делают похожие оперативные вмешательства и это для них привычно – это медицинская технология, это медицинское предприятие. В данном конкретном случае доступность увеличивается в 5 раз.

- Районные больницы и поликлиники находятся в шаговой доступности. Они удобны москвичам, но там может не быть врачей всех соответствующих категорий. Что будет с ними?

- Районных больниц как таковых в Москве нет. Есть городские больницы, куда поступают пациенты не обязательно из какого-то района или округа, а с любой территории Москвы. Что касается районных поликлиник, то здесь немного другая ситуация. Еще несколько лет назад в Москве у нас было 400 поликлиник, управлять которыми было сложно. Трудно себе представить, чтобы в каждую из 400 поликлиник можно было бы установить какое-то серьезное оборудование и таким образом обеспечить доступность медицинской помощи. Вы знаете, что мы провели реорганизацию, объединили поликлиники, но при этом ни одну не закрыли и создали поликлинические объединения, где есть головное подразделение и есть филиалы. Таких объединений 86 - 46 взрослых и 40 детских объединений. В каждом таком объединении есть полная линейка оборудования, которое необходимо для того, чтобы поставить любой диагноз. Есть абсолютно полный набор ресурсов, позволяющий долечивать оперированного больного в поликлинике. Поэтому и с этой точки зрения доступность возросла в несколько раз.

- Получается, что оптимизация поликлиник уже завершена и новый процесс модернизации их уже не коснется?

- Да. В ресурсной части она, главным образом, завершена, хотя этот процесс продолжается. Например, в лабораторной диагностике. Представьте себе, 25 000 м2 занимают мелкие лаборатории в поликлинических филиалах, которые выполняют рутинный объем исследований на том оборудовании, которое досталось по «наследству», где микроскоп является основным оружие в руках врача-лаборанта. Таким образом, мы имеем очевидную неэффективность использования ресурсов. В то же время, в каждом поликлиническом отделении есть новое современное оборудование в виде самых разных анализаторов, способное выполнить в несколько раз больше исследований, чем в филиалах на обычном оборудовании. Поэтому сейчас мы занимаемся тем, что концентрируем все лабораторные исследования. Таких главных лабораторий будет 9 на Москву. Это будет фактически 9 фабрик по выполнению лабораторных исследований, интегрированных в единую медицинскую информационную систему (ЕМИАС). Необходимость в работе мелких лабораторий в поликлиниках отпадает. Мы можем закрыть эти лаборатории, оставить только кабинет забора крови и отработать логистику транспортировки соответствующего материала в централизованную лабораторию или в лабораторию поликлинического объединения.

-Насколько на сегодняшний день московское здравоохранение близко к единой стандартизации оказания услуг?

- Стандарт – абсолютно обязательная вещь для любой медицинской организации. Каждый ординатор, каждый врач и медицинская сестра в больнице должны знать, кого, куда, как быстро, и для чего нужно направить, к чему готовить и как лечить. Все должны знать, какие исследования должны быть обязательными, какое лечение должно быть оптимальным. Существуют порядки ведения пациентов по большинству из заболеваний (нозологий), которые утверждены Минюстом, разработаны Минздравом и которым мы обязаны следовать и следуем. Это не означает, что региональные стандарты, протоколы, клинические рекомендации не могут быть выше по уровню, чем федеральные. Стандартизация нашей работы – это принципиально важная вещь и мы этим занимаемся. Наши многие наши главные специалисты являются специалистами федерального уровня, принимают самое активное участие в этой работе, и мы постоянно работаем над стандартами.

- Входит ли в систему столичной модернизации стандартизация оказания слуг здравоохранения? Устанавливаете ли вы планку, к которой в итоге нужно стремиться?

- Конечно, безусловно. Еще один пример. Сейчас мы рассуждаем на тему, насколько высока роль физиотерапевтических отделений в наших больницах. Руководители медицинских учреждений, крупных больничных комплексов задают нам вопрос: «Поскольку в стандартах и в порядках ведения не прописана роль методов физиотерапевтического лечения, можем ли мы оптимизировать эту службу, минимизировать ее?» Как врач, как специалист я хочу сказать, что с точки зрения доказательной медицины воздействие различных физиотерапевтических методик на ткани или органы носит не специфический характер и эффективность этих методов весьма спорная. В некоторых ситуациях некоторые неспецифические методы воздействия с соответствующим эффектом уместны. В условиях многопрофильного крупного стационара, ориентированного на активный метод лечения, они в своем большинстве совершенно не актуальны.

-Физиотерапевтические отделения тоже надо реформировать и минимизировать, т.к. они не эффективны?

- Да, совершенно верно. Если главный врач больничного комплекса в своем коечном фонде и в своем штате перестанет предусматривать позицию врача физиотерапевта, то мы отнесемся к этому с пониманием.

- Есть ли кроме физиотерапии еще специализации, которые на Ваш взгляд, возможно, упразднятся в самом ближайшем будущем по причине своей не эффективности?

- Здесь я хочу обратить ваше внимание на то, что сейчас главный врач больничного комплекса и поликлиники сам принимает решения. Это его компетенция и ему виднее, что нужно сделать в своей конкретной медицинской организации. Но мы в Департаменте здравоохранения не просто за этим наблюдаем. Когда к нам поступает Приказ по новому коечному фонду больницы или штатное расписание поликлиники, мы смотрим, ничего ли не упущено, не перестарались ли администраторы в своем стремлении сделать работу более эффективной.

-Теперь самое время перейти к врачам, которые сейчас переживают, попадут ли они под увольнение, ждет ли их переаттестация, переквалификация?

- Давайте попробуем разобраться с этим вопросом на конкретном примере. Я получил обращение от пациентов, которые получают медицинскую помощь в клинико-диагностическом центре №1. Это пациенты из диспансерной группы, страдающие эндокринологическими заболеваниями. Речь шла о том, что Департамент здравоохранения сокращает врачей эндокринологов, работающих в этом поликлиническом объединении. В головном подразделении консультативно-диагностического центра №1, известного поликлинического объединения, которое всегда было хорошо оснащено, 56000 прикрепленного населения к головному подразделению в поликлиническом объединении, где еще есть 5 филиалов. 1600 человек, страдающих в основном диабетом и некоторыми другими заболеваниями в этой сфере, составляют диспансерную группу. На 1600 человек - 6 врачей эндокринологов в головном подразделении и еще по одному врачу в каждом из филиалов (всего 5). Это абсолютно чрезмерное количество по любым общеизвестным нормам. Если говорить о реальной интенсивности работы, то нужно примерно в 3 раза меньше. Это говорим не мы, а сама медицинская организация, сам КДЦ, само поликлиническое объединение, что нам не нужно такое количество эндокринологов, нам нужно в головном подразделении всего 2 эндокринолога, а не 6. При этом чрезвычайно важно, что людей планируется не просто уволить, им предлагаются другие альтернативные варианты.

- Переучиваться?

- В том же самом поликлиническом объединении есть реальный дефицит врачей участковых терапевтов. Вообще, понятие «участка» в последнее время постоянно размывается. Кстати, по нормам, которые формировались не один десяток лет, участковый терапевт должен вести примерно 1800 пациентов. Давайте посчитаем, сколько человек должно быть в наблюдении у врача эндокринолога и мы поймем кое-какие вещи. Позиция участкового терапевта абсолютно достойная позиция по нынешним временам. Это творческая позиция. В последнее время терапевт, к сожалению, превратился в диспетчера. Человек приходит к терапевту, задает ему вопросы, на которые в силу компетенций и сложившейся традиции участковый терапевт не может сегодня ответить и он направляет пациента к узкому специалисту (неврологу, например). Невролог по той или иной причине знакомится с проблемой, ничего не видит при осмотре и направляет пациента на исследование, например КАТЭ. Специалист КАТЭ диагностики получает этого пациента, не совсем понимая, что он должен искать, выполняет исследование и отправляет обратно к неврологу с выводом, что ничего не обнаружено. Невролог, подозревая, что он что-то пропускает, с ведома участкового терапевта, отправляет его к другому узкому специалисту. Так происходит хождение по кругу только потому, что терапевт перестал быть терапевтом. Поэтому, эндокринологам, имеющим терапевтическую подготовку, мы говорим, что повысим их квалификационный уровень за счет бюджетных государственных средств. Такая возможность есть, и она не ограничена. Мы представим им работу терапевта и будем ее хорошо оплачивать.

- Каких специалистов в Москве много, и каким специалистам у нас будет предложено дальнейшее переобучение за счет бюджетных средств?

- Востребованы терапевты и врачи общей практики. У нас произошло перепроизводство гинекологов, урологов, травматологов и других специалистов. Департамент здравоохранения не выступает в роли стороннего наблюдателя. Мы смотрим, что происходит, и в случае необходимости даем соответствующие рекомендации. Сейчас мы размещаем государственный заказ в московских медицинских университетах на 3000 врачей общей практики. Это терапевт, который обладает рядом дополнительных знаний: может посмотреть глаза, заглянуть в уши, выполнить какие-то хирургические манипуляции и не боится хирургических инструментов. Такой врач общей практики востребован, построение этой линейки оказания первичной медицинской помощи значительно улучшит ситуацию в плане доступности.

- Когда будут приняты конкретные решения по перераспределению между стационарами коечного фонда? Как все это будет просчитываться?

- Когда мы приступили к анализу имеющего коечного фонда и стали предлагать нашим руководителям медицинских организаций проанализировать состояние этого фонда у себя и внести определенные предложения, то мы по нескольку раз обсуждали возможные действия с нашими внештатными главными специалистами Департамента здравоохранения: как они оценивают коечный фонд в конкретных медицинских организациях, насколько он раздут, правильно ли выстроены маршруты. Мы обсуждали эту тему с каждым из главных врачей московских больниц, помогая принимать им правильное решение. Поэтому все изменения в коечном фонде аналитически защищены.

- Что такое социальные койки, в каком количестве и в каких лечебных учреждениях они должны быть?

- Альтернативные или социальные койки – это одно из правильных направлений развития коечного фонда. В многопрофильных больницах, в медицинских предприятиях должна быть сосредоточена активная помощь, активное лечение, основанное на интервенционных методах лечения, предполагающих внедрение в организм больного. На этих койках сконцентрирован большой ресурс и пациент не должен долго здесь находиться. Он должен получать помощь и быстро выписываться. Даже если речь идет о такой катастрофе, как инфаркт миокарда, даже в этом случае, если пациент вовремя обратился в скорую помощь и скорая привезла туда, куда нужно (в одно из учреждений, где есть ангиография), ему вовремя выполнили коронарографию и увидели, что коронарная артерия сужена, установили туда стент, восстановили кровоток в миокарде, то через пару дней этот пациент может быть выписан. Раньше такой пациент 21 день лежал на койке. Изменения в этой сфере - ощутимые: если мы имели показатель госпитальной летальности в 2010 году - 18% при неосложненном инфаркте, а при осложненном - 27%, то сегодня - 8%. В этой части мы сейчас приблизились к показателям европейского уровня. Следовательно, не нужно такого количества кардиоинфарктных коек. Кроме того, это означает, что в больнице, где нет ангиографии по определению не может быть кардиоинфарктного отделения. Исходя из таких конкретных вещей, мы и формируем вместе с медицинскими организациями коечный фонд.

- Что в здравоохранении может финансироваться напрямую из бюджета, а не за счет средств ОМС?

- Это известные вещи: психиатрия, наркология, туберкулез сейчас финансируются из бюджета, и в ближайшее время будут финансироваться из бюджета. Возможная теоретическая перспектива перемещения в ОМС пока что не прогнозируется. Зато с 1 января 2015 года, например, онкология, которая финансировалась из бюджета, переходит в ОМС. Помощь пациентам с хронической почечной недостаточностью, хронический диализ переводится в ОМС. Лечение инфекционных болезней продолжает финансироваться из бюджета, но перемещение в сферу ОМС реальная вещь. Впрочем, по сути, перемещение из городского бюджета в ОМС не отобразится на лечении, которое каждый из нас может получать.

В любом случае – это управленческие технологии, это финансовые решения и они не должны отражаться на качестве и доступности медицинской помощи. Когда мы говорим о том, что продвигаемся в направлении компактной и эффективной медицины, это нисколько не исключает того, что доступность должна остаться прежней. Наоборот, доступность и качество должны быть выше.

У нас в Москве 60 стоматологических поликлиник, примерно поровну взрослых и детских. Эти поликлиники занимаются только стоматологией. В них сосредоточен серьезный материальный и кадровый ресурс, все основные технологии, при этом, ресурс используется не до конца, у него большой потенциал. Параллельно с этим есть 200 стоматологических отделений в многопрофильных поликлиниках. Возникает вопрос, а правильно ли это? Может ли человек, имеющий стоматологические проблемы получить полностью комплекс всех услуг, который он может получить в стоматологической поликлинике? Нет, не может. Там нет соответствующей техники, нет соответствующих технологий, поэтому совершенно безболезненно для Москвы и для москвичей мы можем закрыть стоматологические отделения в многопрофильных поликлиниках (главный врач этой поликлиники может принять такое решение) и перенаправить поток пациентов в специализированные поликлиники. При этом финансирование городских поликлиник происходит только в подушевом режиме. Сколько человек прикреплено в поликлиническом объединении, умножаем на подушевой норматив и получаем деньги, которые многопрофильная поликлиника должна получить в рамках ОМС потому, что вся медицинская помощь поликлиник сейчас оплачивается через подушевое финансирование. А для того, чтобы поддерживать на достаточном уровне стоматологию, этого финансирования недостаточно, зато стоматологические поликлиники, которые финансируются в настоящее время по услуге, имеют совершенно другую историю.

- За счет чего за последний год настолько серьезно вырос объем платных услуг? Если обратиться к 2013 году, то объем платных медицинских услуг в столице вырос почти в 2 раза - до 6,7 млрд. рублей против 3,7 млрд. рублей в 2013 году.

- Этот показатель может и будет расти в будущем. Обсуждая эту тему, важно, чтобы мы не забывали, что есть территориальная программа госгарантий бесплатной медицинской помощи в Москве. Она предполагает совершено определенный объем медицинской помощи, который должен быть предоставлен москвичам абсолютно бесплатно. Этот объем не уменьшается, а имеет тенденцию увеличению. Например, многие виды высокотехнологичной помощи сегодня оплачиваются из средств ОМС. Эти объемы были, есть и будут абсолютно бесплатными. Другое дело, что московское здравоохранение стало другим, ресурсная часть стала другой, технологии стали другими. Кадровая составляющая должна соответствовать ресурсному уровню обеспечения наших медицинских организаций. Ресурсы увеличились, появилось много привлекательных методов диагностики и лечения для тех москвичей, которые могут и хотели бы заплатить за те или иные виды медицинских услуг. Мы не запрещаем медицинским организациям оказывать платные медицинские услуги в том случае, если это какие-то дополнительные виды диагностики и лечения к положенному бесплатному объему. В программе государственных гарантий написано, что КАТЭ, МРТ, ангиография должны выполняться в течение 20 дней с момента обращения. Если человек хотел бы приблизить это исследование, то эта услуга будет платной. Если ему хотелось бы выполнить какое-то исследование, которое не прописано врачом. Если для этого нет никаких противопоказаний, он имеет право на то, чтобы сделать это исследование. Если человек хочет провести время на больничной койке в совершенно других условиях (с повышенным комфортом), чем это предусмотрено стандартом, он может заплатить за эту услугу. Нас не пугает то, что количество платных услуг увеличивается, главное, чтобы мы не потеряли при этом объем гарантированных бесплатных медицинских услуг, а здесь никаких опасений быть не может.

- Чего же нам все ждать в результате от модернизации в системе столичного здравоохранения?

- Предлагаю ваш вопрос повернуть наоборот: вспомнить о том, что есть «пациент» и есть наши профессиональные дискуссии, наши профессиональные планы. Они должны совпадать с тем, что ожидает от нас «пациент». На фоне развернувшихся в последнее время дискуссий «пациент» не очень активен в обсуждении того, с помощью каких технологий, каким кадровым составом, с помощью каких ресурсов мы будем обеспечивать те или иные его потребности. А ведь он имеет на это право! Он имеет право выбора, поэтому в любом случае наши планы направлены на то, чтобы люди получали медицинскую помощь еще быстрее и еще качественнее.

P.S. А.И. Хрипун: Информационная политика Департамента здравоохранения направлена на абсолютную открытость. Спасибо за то, что дали возможность разъяснить некоторые вещи. Мы готовы и дальше продолжать это общение самым активным образом. Телезрителям я хотел бы пожелать доброго здоровья и веры в отечественное здравоохранения. Если у кого-то есть сомнения в том, что в московском здравоохранении все делается на благо пациента, то мы очень надеемся, что таких сомнений скоро не станет.

Вход в систему

Чтобы оставлять комментарии, Вам
необходимо войти в личный кабинет.

Расширенное меню

Отзыв о работе сайта

Отзывы собираются анонимно и предназначены для поиска ошибок на сайте. Ответы на отзывы не предусмотрены.

Для обращения в Департамент здравоохранения:
http://dzdrav.mos.ru/contacts/reception/

Спасибо!