Обычный
Крупный
Очень крупный
A
A
A

Интервью / 12 мар. 2018 г.

За каждым исследованием – конкретная польза и для пациентов, и для города

В 2017 году были заслушаны отчетные доклады всех научно-исследовательских институтов и научно-практических центров, относящихся к Департаменту здравоохранения города Москвы. Экспертами были отмечены успехи Научно-исследовательского клинического института оториноларингологии им. Л.И. Свержевского. О больших достижениях института, актуальных разработках и направлениях деятельности рассказывает Наталья Леонидовна Кунельская, заместитель директора по научной работе Научно-исследовательского клинического института оториноларингологии им. Л.И. Свержевского.

Какой вы видите основную задачу вашего научно-исследовательского института – развивать фундаментальную науку или решать прикладные вопросы?

Как вы знаете, наш институт относится к Департаменту здравоохранения Москвы, а Москва – это в первую очередь регион России. Особый, ключевой, центровой – но все-таки регион. А наука в регионе должна иметь не столько фундаментальное, сколько прикладное значение – я в этом глубоко убеждена.

Фундаментальная наука крайне редко может сама себя окупить – а вот прикладная может, а в нашем случае она должна себя окупить. Конечно, не всегда речь идет об экономическом аспекте – все-таки основной профит от нашей работы получают пациенты, которые благодаря нашим ноу-хау испытывают меньше боли, быстрее выздоравливают, сохраняют высокое качество жизни. Однако и город обязательно получает от научных разработок в сфере медицины ощутимую выгоду. Это не в чистом виде экономическая прибыль – но это всегда полезное, экономное решение, которое при этом делает легче жизнь больных.

В 2017 году департаментом здравоохранения Москвы были заслужены отчетные доклады подведомственных научно-исследовательских институтов. НИИ Свержевского показал себя очень и очень достойно – как вы считаете, в чем главная причина этого успеха?

Думаю, нам прежде всего повезло с директором. Андрей Иванович Крюков – не только прекрасный организатор здравоохранения, врач с блестящим клиническим мышлением, он еще и очень творческий человек, человек науки. Это большое счастье, когда руководителю не в новинку курирование научного процесса. Даже тогда, когда внимание Департамента к деятельности своих научно-исследовательских институтов было не так велико, Андрей Иванович всегда ставил перед каждым исследователем вопрос: как ваша научная работа выйдет в практику? Что это даст городу? В чем может быть выражена фактическая польза?

Как проводится разработка новых методов? Сколько времени занимает в среднем разработка новой методики?

Это трудоемкий процесс, который требует времени: примерно полгода уходит в среднем на разработку и еще полгода на получение патента. Тем не менее, мы работаем достаточно эффективно: за 2017 год запатентовали 15 разработок.

В процессе разработки того или иного метода лечения наши сотрудники с ювелирной точностью выверяют весь процесс: как проводить манипуляцию, чтобы не травмировать органы, минимизировать риски. Проводится множество экспериментальных операций на тренажерах, моделях – и только потом на пациентах.

И конечно, ни одна разработка не будет считаться введенной в практику, если не будет налажено производство необходимого медицинского оборудования. Особенно это актуально, если само оборудование является изобретением. Мы тесно сотрудничаем с заводом «Медсила» в Мытищах: здесь наши разработки воплощаются в жизнь, запускается производство, которое затем ставится на поток. В результате, разработанные нами изделия медицинского назначения производятся в России в достаточном количестве, чтобы ими пользовались врачи во всех московских больницах.

Расскажите, пожалуйста, каких конкретно улучшений удалось добиться? Какие разработки НИИ уже стали частью общей практики ЛОР-врачей в Москве?

Прежде всего, хочется рассказать о наших технологических разработках. Первая – функциональный тимпанальный шунт, приспособление, которое оказывается очень эффективным при лечении стойкой дисфункции слуховой трубы. Это приобретенное заболевание может развиться, например, вследствие хронического воспалительного процесса в полости носа, околоносовых пазух и носоглотке; а эта патология в свою очередь приводит к развитию острого и хронического гнойного среднего отита, рецидивирующего экссудативного отита и т.д. Эффективной мерой против этого заболевания является шунтирование барабанной полости: силиконовый шунт диаметром не больше 2 мм, снабженный клапаном, вставляется в барабанную перепонку. Когда давление в среднем ухе меняется, шунт открывается и нормализует давление. Затем, когда давление нормализуется, клапан закрывается.

Еще один метод, которую мы широко используем для улучшения функции слуховой трубы – баллонная дилатация. Баллон вставляется в слуховую трубу в сомкнутом состоянии, затем постепенно раскрывается, расширяя трубу. Здесь уточним: сам метод придуман не нами, но наша задача – установить четкие показания для применения именно этого метода, выбор оптимальных методов диагностики. После целого ряда исследований мы выяснили, что показанием к баллонной дилятации слуховой трубы помимо клиники являются результаты широкополосной тимпанометрии с тимпанометрическими тестами ETF (Eustahian Tube Function), а также специально разработанная нами совместно с рентгенологами методика функциональной мультиспиральной компьютерной томографии слуховой трубы.

Отдельного внимания заслуживают пациенты с рубцовым стенозом гортани и трахеи. Стеноз возникает после травм, или если человек долгое время находился на аппарате ИВЛ. Интубационная трубка оказывает давление на слизистую оболочку гортани и трахеи, вызывает воспаление, результатом которого является рубцовая деформация просвета гортани и трахеи, и как итог - больной не может свободно дышать через естественные дыхательные пути. Такому больному накладывают трахеостому, и он становился хроническим канюленосителем, т.е. инвалидом. Это категория очень тяжелых пациентов, помогать которым способна далеко не каждая медицинская организация. Еще недавно, для того чтобы деканюлировать этих пациентов (удалить трахеостомическую трубку) и дать им возможность дышать через естественные дыхательные пути, мы проводили им множество операций, годы уходили на реабилитацию этого контингента больных. Кроме всего прочего, лечение такого пациента стоило городу больших денег.

В последние годы мы стали в нашем институте использовать метод баллонной дилятации гортани и трахеи, чтобы помочь этим пациентам. При этом необходимо, чтобы метод использовался строго по показаниям, которые мы устанавливаем на основании анализа клинических данных, а также результатов мультиспирального КТ-исследования гортани и трахеи с 3–D моделированием (построение трехмерных реконструкций хрящевого каркаса гортани)и виртуальной ларинготрахеоскопии, эндофибробронхоскопиис фотодокументированием. При точном соблюдении разработанных нами рекомендаций, удается добиться следующих результатов:

- Облегчение болевого синдрома и состояния больного в послеоперационном периоде,

- Значительное сокращение сроков лечения пациента в стационаре (а значит, государство затратит меньше средств на лечение пациента);

- Быстрая реабилитация пациента (уже через 3-6 месяцев он может дышать самостоятельно).

- Отсутствие косметического дефекта: никаких разрезов на шее и косметических операций, чтобы избавиться от рубцов.

Не менее сложные пациенты – с диагнозом «двусторонний паралич гортани». Они тоже не могут дышать самостоятельно, так как во время вдоха гортань не может раскрыться. Нами разработаны показания и разработана методика эндоскопической ларингопластики для этих больных.

Описанные вами заболевания нельзя назвать широко распространенными. Значит ли это, что научные разработки в области оториноларингологии касаются преимущественно редких и тяжелых заболеваний?

Совсем необязательно. Например, каждый ЛОР-врач знает, что самые распространенные заболевания в ЛОР практике – многочисленные и разнообразные патологии носа, околоносовых пазух и глотки. Это посттравматические повреждения, затрудняющие носовое дыхание; различные формы острого и хронического синусита, ринита, заболевания глотки, хронический тонзиллит и многие другие. Значительная часть этих заболеваний подлежит хирургическому лечению. В нашей компетенции – разработка максимально щадящих операций; но при любой операции в полости носа пациент теряет много крови. Вставлять и вынимать марлевые тампоны в послеоперационном периоде – гораздо болезненнее, чем пережить саму операцию, которая проводится под наркозом. Кроме того, вынимая тампон и удаляя засохшие сгустки, мы неизбежно травмируем ткани, замедляем процесс заживления, причиняем боль больному.

Чтобы облегчить послеоперационный период, мы разработали и наладили производство секционных гидротампонов, носоглоточных гидротампонов и баллонов для тампонады околоносовых пазух, а также сплинты для носовой перегородки, которая также часто травмируется при операции.

И сплинты, и гидротампоны изготавливаются из гипоаллергенного силикона. Гидротампон работает просто и безболезненно: он вставляется в носовую полость в сдутом состоянии, плоский и мягкий. Постепенно он раздувается от жидкости, затем жидкость удаляется через специальную трубку при помощи шприца. Мы понемногу сдуваем гидротампон, уменьшая давление и боль. Удалять такой тампон тоже не больно, ведь к этому моменту он снова будет сдут. Гидротампоны незаменимы не только при эндодназальных хирургических операциях, но и при носовых кровотечениях.

Силиконовый сплинт деликатно закрывает носовую перегородку, защищая от механических повреждений. Так мы избегаем перфорации носовой перегородки, улучшаем результативность операций.Благодаря этим приспособлениям, пациент быстрее восстанавливается после операций: раньше больные после эндоназальных операций находились в стационаре 5-10 дней, а сейчас – в течение 2-3 дней больной будет выписан. Соответственно, медицинская организация успеет принять в три раза больше пациентов. А сами пациенты почувствуют меньше боли, скорее дождутся заживления послеоперационной раны и, в частности, быстрее выйдут на работу.

Силиконовые сплинты и гидротампоны тоже производятся в России?

Да, конечно. Все медицинские изделия, произведенные в нашем государстве, стоят значительно дешевле импортных и при этом ни в чем не уступают им по качеству. К тому же, многие наши разработки не имеют полных аналогов на Западе: их форма, размер, материалы – это наше ноу-хау. К счастью, объемы производства позволяют снабдить все медицинские организации нужным количеством изделий. В 2017 году они были закуплены всеми ЛОР-отделениями больниц, подведомственных Департаменту здравоохранения Москвы.

Известно, что в последнее время активно развивается лазерная хирургия. В оториноларингологии те же тенденции, что и в других отраслях?

Сейчас во всем мире основная тенденция современной микрохирургии уха – высокотехнологичные слухоулучшающие операции. Конечно, здесь без лазерной хирургии не обойтись: лазерные операции дают меньше осложнений и больше эффекта. Даже самые высокие технологии не могут гарантировать стопроцентной безопасности – но в наших силах свести риски к минимуму.

Надо понимать, что хирургических лазеров существует великое множество, и каждая методика должна иметь свои показания. Это одно из приоритетных направлений работы нашего института.

Мы разработали уникальную операцию с использованием лазерного излучения при болезни Меньера – селективная лазеродеструкция лабиринта. Болезнь Меньера – это заболевание внутреннего уха, которое проявляется приступами выраженного вращательного головокружения, сопровождающегося тошнотой и рвотой, также больного беспокоит снижение слуха и шум в ухе. Иногда единственным способом облегчить жизнь пациента являются операции по разрушению ушного лабиринта. При этом пациент теряет слух с одной стороны, но избавляется от мучительных головокружений.

Селективная лазеродеструкция лабиринта позволяет разрушить только вестибулярные рецепторы, более того – эта операция позволяет добиться стабилизации слух в больном ухе.

Кроме того, в настоящий момент мы активно развиваем новые технологии при тимпанопластике с применением лазера. Эти операции мы используем у больных при «замуровывании» подножной пластинки стремени в овальном окне ушного лабиринта. В результате, звуковые волны не доходят до слухового анализатора. При помощи лазера можно сделать в подножной пластинке стремени отверстие и быстро, эффективно установить протез стремени, который позволит звуку добраться до слухового рецептора.

Лазерные технологии, разрабатываемые в нашем институте, позволяют:

- сократить время операции,

- минимизировать осложнения,

- добиться хорошего эффекта при минимальных вмешательствах в организм.

Почему так важно сокращать время операции? Всегда ли это полезно пациенту?

Безусловно, всегда. Во всем мире ученые сражаются за каждые пять минут, на которые можно сократить операцию. Причиной тому – негативное воздействие наркоза на организм: чем меньше времени человек проведет под наркозом, тем меньше риски. К тому же, в бюджете любой операции наркоз – важная статья расхода.

Например, мы разработали новые методики лазерной тонзиллоктомии и аденоктомии (эти операции хотя и достаточно просты, но также делаются под наркозом). Благодаря нашим разоработкам, лазерная технология позволяет:

- Сократить время операции с 30-40 минут до 15-20 минут, избавить пациента от длительного наркоза;

- В 17 раз минимизировать кровотечение;

- Добиться более безболезненного заживления, нивелировать опасность поздних постоперационных кровотечений;

- Сократить срок пребывания пациента в стационаре. После классической тонзиллоктомии мы выписывали больного на пятые сутки, после лазерной – на вторые-третьи сутки.

Есть ли еще какие-нибудь абсолютные ноу-хау, разработанные в НИКИО им. Свержевского и не имеющие аналогов в мире?

Есть разработка, которая позволяет очень эффективно справляться с отосклерозом. Это врожденное заболевание, которым по некоторым данным, страдает около 2% населения земного шара. Суть заболевания такая: некоторые участки костного ушного лабиринта замещаются отоспонгиозной костью, которая потом склерозируется. Чаще всего этот процесс развивается в области овального окна лабиринта, в котором находится подножная пластинка стремени – она неизбежно оказывается «замурована».

Так вот, в случае с отосклерозом есть одна серьезная проблема: определить, в какой момент проводить операцию по установке протеза. Если отоспонгиозная кость неплотная, оперировать больного не показано: костная ткань будет разрастаться, и протез через некоторое время будет так же замурован. Возникает риск повторной операции.

У нас в НИКИО им. Свержевского был разработан комплекс реабилитации для людей с отосклерозом, включающий подробную диагностику. Теперь не нужно определять правильное время операции «по наитию» - используя КТ височных костей с денситометрией мы можем точно определить необходимость и длительность использования инактивирующей терапии, способствующей переходу отосклеротического процесса из активного (незрелая, отоспонгиозная фаза) и неактивный (зрелая, склеротическая фаза), когда отоспонгиозная кость будет достаточно твердой, чтобы провести единственную, своевременную операцию.

И вот, наконец-то о нашем ноу-хау. Протезы для больных отосклерозом изготавливают из разных материалов – титана, тефлона, платины, золота. Мы разработали протез из аутоткани, точнее из хряща ушной раковины. Удивительно то, что именно такие протезы дают наилучший результат: слух восстанавливается быстрее.

Ваш институт также занимается заболеваниями вестибулярного аппарата…

Да, эта группа заболеваний тоже в нашем поле зрения, и здесь тоже есть место прикладным научным разработкам. Не так давно все заболевания, сопровождающиеся головокружением и нарушением слуха, квалифицировались как болезнь Миньера. Однако слуховые и вестибулярные нарушения могут возникать и возникают вследствие множества причин. Для того, чтобы эффективно лечить этих пациентов, необходимо правильно диагностировать заболевание, в результате которого возникло кохлеовестибулярное нарушение. Мы уже давно проводим диагностические исследования, позволяющие объективно установить уровень и характер поражения слухового и вестибулярного анализаторов. Это вестибулярные тесты с видионистагмографией, регистрация различных классов вызванных слуховых и вестибулярных потенциалов, электрокохлеография, регистрация различных классов отоакустической эмиссии и др.Накопленные результаты исследований позволили нам впервые в России диагностировать и успешно вылечивать синдром Минора - синдром дегисценции (отверстия) верхнего полукружного канала ушного лабиринта. В нашем институте мы разработали диагностический алгоритм для выявления этого заболевания и хирургическую методику, позволяющую пломбировать отверстие.

Еще одно заболевание – нейроваскулярный конфликт 8-го нерва. Оно связано с анатомической особенностью: расположением сосуда слишком близко к слуховому нерву, что приводит к появлению шума в ушах, головокружению, снижению слуха. В 2017 году мы разработали клинические и параклинические методики обследования пациентов, результаты которых позволяют выявить это заболевание как на клинической, так и на доклинической стадии.

Правда ли, что некоторые научные достижения оториноларингологии оказываются полезны и в других сферах медицины?

Конечно! Здесь огромную роль играет развитие медицинской техники: доступность КТ и МРТ, операционные микроскопы, навигационная техника – все это позволило нам совместно с нейрохирургами разработать новые малотравматичные хирургические подходы при операциях на структурах заднечерепной и переднечерепной ямки, такие как закрытие ликворных свищей и удаление аденомы гипофиза, которые теперь можно проводить эндоназально, а истинную холестеатому височной кости и опухоль эндолимфатического мешка теперь оперируют эндокохлеарно. Разумеется, это намного менее травматично, чем трепанация черепа.

Здесь хочется сказать и о том, как коллеги помогают нам на этапе апробации наших разработок. Например, в 2017 году мы заказали опытную партию гидротампонов для остановки носовых кровотечений специально для врачей скорой помощи. Мы обучили врачей пользоваться ими, дали все необходимые указания, а теперь ждем обратной связи: через некоторое время врачи скорой помощи оценят эффективность наших разработок и сообщат нам о своих наблюдениях.

Образовательная деятельность – это тоже приоритетное направление для института?

Образование – это наш конек. За 2017 год мы провели 4 крупных мастер-класса, посвященных нашим новым разработкам в области диагностики и хирургического лечения заболеваний верхних дыхательных путей и уха; организовали и провели Московскую научно-практическую конференцию, Российский конгресс по оториноларингологии, 3 лекционные сессии, 3 научных сессии, 5 симпозиумов; кроме того, мы постоянно занимаемся обучением ординаторов и аспирантов, а также ведем Школу практического ЛОР врача.

Раз в месяц сотрудники нашего института читают открытые лекции для врачей-оториноларингологов, причем работающих не только в стационарах, но и в амбулаторных клиниках. Совместно с Боткинской больницей в 2017 году мы провели цикл занятий по эндоскопической диагностике заболеваний верхних дыхательных путей. На наших мастер-классах врачи могут потренироваться проводить операции на среднем ухе при помощи современной симуляционной техники.

Чтобы следить за разработками нашего научного института и принимать участие в образовательных программах, достаточно следить за новостями на официальном сайте НИКИО им. Свержевского. Нам приятно, что работа института привлекает внимание коллег, и всегда рады поделиться опытом.

Расскажите, как проводится внедрение инновационных операций. Наступает момент, когда пора опробовать методику на живом человеке – каким образом находится такой человек?

Поскольку мы – научный институт, для наших пациентов участие в подобных операциях вполне естественно. К тому моменту, как мы начинаем планировать внедрение нового метода, он бывает множество раз опробован на моделях и в анатомическом театре. Все риски просчитаны и минимизированы, поэтому, как правило, даже первые экспериментальные операции проходят удачно для пациентов. Естественно, перед операцией больной подписывает согласие на то, чтобы его лечили всеми возможными методами – и, к счастью, нам хватает компетенции, чтобы оправдать их ожидания.

Часто ли вам приходится «браковать» инновационные идеи, которые высказывают сотрудники вашего института? Испытываете ли вы дефицит идей, или есть некоторый переизбыток?

За последние годы нам не приходилось «браковать» идеи: не дается ход только таким разработкам, которые уже были успешно проведены, в России или где-то еще в мире. Бесперспективных идей наши коллеги никогда не высказывают, ведь они – асы в своем деле, блестяще осведомлены обо всех последних тенденциях в нашей науке.

Время от времени бывает, что в ходе исследования научная гипотеза не подтверждается – но это для нас тоже результат, и очень важный. Вообще, отрицательный результат плох для диссертации, но это лучший ответ для науки.

Итак, можно с уверенностью сказать, что разработки института способны изменить жизнь людей. Но чаще всего каждая новая технология решает узкую проблему, помогает небольшому числу пациентов…

Да, возможно, таких больных немного, но нужно осознавать, что за каждым случаем, даже единичным, стоит судьба пациента. Представьте себе, что человек с тяжелым заболеванием вестибулярного аппарата не мог встать с постели, утратил радость жизни, потерял работу – а потом инновационная операция позволила ему все это вернуть, улучшить качество жизни и все начать с начала. Какая разница, сколько таких людей – трое или три тысячи? Ценность представляет каждая жизнь и судьба пациента.

Вход в систему

Чтобы оставлять комментарии, Вам
необходимо войти в личный кабинет.

Расширенное меню

Отзыв о работе сайта

Отзывы собираются анонимно и предназначены для поиска ошибок на сайте. Ответы на отзывы не предусмотрены.

Для обращения в Департамент здравоохранения:
http://dzdrav.mos.ru/contacts/reception/

Спасибо!