Интервью / 1 авг. 2019 г.

Решение о беременности после трансплантации должно оставаться за женщиной

– Когда и как вы впервые на практике столкнулись с темой беременности после пересадки почки?

– В конце 80-х годов трансплантация в России только начала появляться. На всю страну работали единицы диализных центров, а счет больных шел на тысячи. В таких условиях операции по пересадке выполняли не просто для того, чтобы развить направление, но и чтобы освободить места для новых пациентов. О беременности тогда не шло и речи. Но так совпало, что первые случаи произошли именно в то время. Буквально за полтора года сразу несколько женщин сообщили, что ждут малыша. Для нас первый такой раз был шоком. Пациентка забеременела и хотела родить – вопреки запретам врачей. Тогда не было ни интернета, ни доступа к иностранной литературе. В поликлиниках ее брать под наблюдение боялись, так как никто не обладал соответствующим опытом. Я тоже боялась – не знала, как повлияет иммуносупрессия на течение беременности и плод. Но очень хотела помочь, поддержать. Хотела, чтобы ребенок выжил, увидел свет. Начала обзванивать роддомы – со мной даже не хотели разговаривать.

– Как удалось довести ту беременность?

– Единственными, кто откликнулся на мой крик, были академики Валерий Иванович Шумаков и Владимир Иванович Кулаков. Сегодня в их честь названы Национальный медицинский исследовательский центр трансплантологии и искусственных органов и Научный центр акушерства, гинекологии и перинатологии. На тот момент они были обычными профессорами. В тот первый раз я пришла к возглавлявшему институт трансплантологии Валерию Ивановичу, и он направил нас с пациенткой в институт к Кулакову. Врачи смотрели на нас и совершенно не понимали, что им предстоит, но решились помочь. Роды договорились проводить в институте трансплантологии – ведь мы не знали, что может случиться с почкой, как она себя поведет. Присутствовали неонатологи, реаниматологи, трансплантологи. И вот здоровый малыш появился на свет! Проводить его в неонатальный центр собрался весь институт – все аплодировали стоя. Прошло столько времени, а я помню это будто вчера. От этих воспоминаний на глазах наворачиваются слезы. Тогда нам было сложно представить даже одну такую беременность, но за короткое время родились еще несколько детей. И здесь я должна сделать акцент на том, что за эти 30 лет огромное количество женщин стали мамами не один, а даже три раза. И с пересаженным сердцем, и печенью, и поджелудочной железой. И все это благодаря этим двум великим людям – Шумакову и Кулаковуу: именно они стояли у истоков.

– Нужна ли особая подготовка к беременности после трансплантации?

– Подготовка обязательно должна быть. Все пациенты после пересадки принимают иммуносупрессоры – эти препараты не дают донорскому органу отторгаться. Те первые беременности завершились удачно, поскольку в 80-е годы мы применяли не столь токсичную иммунотерапию. А лекарства нового поколения, напротив, опасны для плода. Поэтому, перед тем как пациентка забеременеет, их обязательно нужно менять. Это минимизирует риски развития аномалий, несовместимых с жизнью.

Есть другой момент: без должного внимания альтернативные иммуносупрессоры могут навредить работе донорской почки. Поэтому нужна очень тщательная подготовка и контроль состояния женщины. В такой ситуации врач отвечает за троих: маму, ребенка и орган. Я категорически против самостоятельных решений в вопросе беременности после трансплантации. Сейчас пациентки стали смелее, они общаются на форумах, узнают информацию через сарафанное радио. Но если действовать без консультации врача, очень просто навредить. Хочу призвать и женщин, и медиков: давайте подходить к беременности серьезно, потому что в холодильнике нет запасной почки.

– Какой период беременности считается самым тяжелым?

– Первые два триместра текут волшебно: и пациенты, и врачи расслабляются. Мой опыт говорит о том, что это делать опасно. Ведь самый сложный период начинается уже в конце второго триместра – нужно быть настороже, внимательно следить за показателями здоровья и анализами, изменениями в самочувствии. Поэтому вести беременность у женщин с пересаженной почкой должны не только акушеры-гинекологи по высокому риску, но и трансплантологи, и неонатологи, и генетики. Практически все эти женщины предрасположены к формированию так называемого гестоза – нефропатии второй половины беременности, к дистрофическим изменениям в печени. Бывало, что в течение нескольких часов у пациентки мог отказать этот орган. Никогда не знаешь, как себя поведет организм женщины после трансплантации органа, даже если у нее идеально протекающая беременность. Поэтому быть в это время под наблюдением специалистов очень важно.

– Как ведет себя организм после родов?

– Выносить ребенка и родить – это только 50 % успеха. Самое сложное начинается после. Когда женщина рожает, общий гормональный уровень резко обрывается. В случае с кесаревым сечением скачок вообще происходит за 20 минут, а это уже предпосылка к тому, что почка откажет. Нами отработана схема. Во время родов мы вводим повышенные дозы гормонов, чтобы предотвратить гипотетически возможное отторжение и ухудшение функции донорского органа. Но все равно после родов пациентка не должна уходить из поля зрения нефролога, акушера-гинеколога и моего собственного. В это время для таких женщин все только начинается.

– Какие существуют противопоказания к беременности для женщин после трансплантации?

– Основное противопоказание – это плохая функция трансплантата. Еще раз хочу сказать: иногда желание стать матерью превалирует над страхом. И женщины идут на это. Бывает, получается их убедить: «У тебя через год все равно будет повторная пересадка, ну давай мы подождем».

– Как вы настраиваете пациенток на позитивное восприятие сложностей?

– У меня есть потрясающий стенд, который ведется много лет. Это дерево с золотыми яблоками, куда я вписываю каждого появившегося ребенка и его маму. И каждый год имен становится все больше: кто-то родил повторно, кто-то – в первый раз, кто-то – в третий. До трансплантации у больных мрачные мысли – не то вставать в лист ожидания, не то писать завещание и ставить точку, доделывать какие-то дела в жизни. И вдруг пациентка видит дерево с золотыми яблоками, и у нее появляется желание жить, бороться. Человек моментально переключается.

– Что главное в ведении беременности?

– Важно, чтобы после трансплантации или родов пациент жил, а не просто ушел в статистику как 2005-й родивший. Женщина должна быть здоровой, контактной для своего ребенка, быть рядом при его взрослении. Ребенку нужна здоровая, живая мама, как минимум. Мне не понятен «спорт» в медицине, когда говорят: «Давайте сделаем 300 трансплантаций и отчитаемся государству». А сколько из этих людей выживет и будет жить долго и счастливо? Так же и с беременностью. Почти за 30 лет работы у меня было около 300 пациенток, которые родили после пересадки. У кого-то были несколько беременностей, у чьих-то детей уже появились собственные дети. Есть женщина, которая родила троих, а двое – тем более не редкость. С радостью и гордостью могу сказать, что за все это время ни одна женщина не потеряла трансплантат во время вынашивания плода. Ни у кого вынашивание не оказало влияния на функцию пересаженного органа. Это великая победа.

– Какого развития вам хотелось бы?

– Нужно выводить сами роды за пределы Москвы. В этом деле необходима просветительская работа: чтение лекций, сотрудничество с больницами в режиме онлайн. Таким образом я вела не одну беременность, были даже случаи «родов по скайпу». В регионах, к сожалению, до сих пор бытует мнение, что женщинам после трансплантации противопоказано рожать. По этой причине врачи часто призывают прервать беременность, и пациентки вынуждены приезжать в Москву за поддержкой. Мы, врачи, не имеем права решать за женщину, рожать ей или нет, доводить до исступления, призывая к аборту. Мы можем лишь сказать о степени риска. Если она идет на него, я говорю: «Это ваше решение, но я могу вам обещать, что буду рядом 9 месяцев, 24 часа в сутки».

– Что для вас работа?

– До сих пор храню карточки каждой пациентки. У меня есть целый архив, и он не в виде истории в интернете, а рукописный. Когда ты пишешь, ты переживаешь все заново. В этом есть неуловимый психологический аспект, мне нравится эти истории заполнять рукой. В трансплантации я 33 года – целая жизнь, за это время у меня были периоды разочарования, депрессии, бед, как и у любого другого человека. И ровно в 8 утра, когда я прихожу на работу, выздоравливаю от своих проблем. Молодые, богатые, бедные – неважно, казалось бы, впереди целая жизнь. Мои проблемы – это ерунда. Благодаря сегодняшнему уровню развития медицины у этих пациентов уже есть будущее. И они могут прожить долгую жизнь, а мы поможем им в этом.

Автор: Виктория Черемушкина

Вход в систему

Чтобы оставлять комментарии, Вам
необходимо войти в личный кабинет.